Интервью. Похищение сулимана и Саид-хусина эльмурзаевых, 2005 год


Рабочие материалы к докладу "Координаты пространства насилия в устных свидетельствах жертв второй чеченской войны" для международной конференции Chechnya – Rationales of Violence and War Experience (Paris, 22-23 octobre 2012)
В этой публикации мы приводим полный текст интервью с Мингой Хамидовой - матерью Сулимана Эльмурзаева, который пропал в 2005 году .
Эльмурзаев Сулиман Сайд-Хусинович, 1978 г.р. 2 апреля 2005 года группа вооруженных военнослужащих прибыла в дом заявителей на микроавтобусах марки УАЗ ("таблетка") и автомобиле "Нива". Военные задержали Сулеймана-Саид-Хусейна Эльмурзаева. 14 июня 2005 года в прокуратуре Шалинского района было возбуждено уголовное дело №46060. Расследование по факту похищения до сих пор не завершено.
В: Сегодня 21 августа 2006-го, г.Назрань. Мы разговариваем с женой Эльмурзаева Сайд-Хусена. Как ваше имя?
О: Хамидова Минга Сайд-Алиевна.
В: Минга, расскажите про тот день, когда Сайд-Хусена и Сулимана забрали.
О: Это было 1 апреля. Точнее ночь с 1-го на 2-ое апреля 2005-го. Когда их забрали, было около 4 часов по московскому времени. Они зашли в большой дом, и к нам зашли.
В: Кто это? Как они выглядели?
О: Кроме того, что они были в масках, те, которые сына забирали, я ничего не помню. У них были такие маски темно-зеленые со светло-зеленым. Говорят, что они были и в черных формах, и в зеленых.
В: В разных формах?
О: В разных, да. Но маски были на всех.
В: А сколько их было?
О: Не знаю, они были на двух таблетках, одна темная, другая серая.
В: Номеров не было на машинах?
О: Откуда? Я не знаю, я не видела.
В: Кто был дома в эту ночь?
О: Я, муж и сын были здесь. А дочери в большом доме.
В: Значит, вы Сулиман и Сайд-Хусен в одном доме. А в другом кто?
О: Дочки. И те, что замужем, приехали погостить.
В: Это отдельный дом, да?
О: Да, большой, там шесть комнат. Туда одни военные пошли, и к нам другие. «Мужчины, выходите», — сказали. И мы проснулись.
В: На русском сказали?
О: Сайд-Хусен поднялся им навстречу, у него же ноги не было. А сын с нами ночевал с тех пор, как тех забрали. Я за него боялась, кто думал, что старика тоже могут забрать. Я и потом думала, что он вот-вот войдет сейчас, а оказалось, что его тоже забрали. Он только успел костыль взять.
В: Так быстро все это произошло?
О: Так быстро. Большие ворота они уже открыли, оказывается, чтобы быстро уехать. Свет они выключили.
В: И вы ничего этого не слышали?
О: Ничего не слышали. Пока они не сказали «давайте, мужчины, выходите», мы спали.
В: Значит, их все мужчины интересовали?
О: Да.
В: Паспорта проверили они?
О: Нет, и паспорта не проверили, и про меня не спросили. Ни слова они больше не сказали. А у дочек…, там они втроем спали на двуспальной кровати, они перевернули всю постель, смотрели, нет ли там кого еще. И еще забрали зачем-то фотографии одной из моих дочерей, много фотографий.
В: Они по-настоящему обыскали этот дом или просто кровать посмотрели?
О: Вот в тот дом, где жил мой сын, которого они тогда забрали и убили, в этот дом они не заглянули. А здесь везде посмотрели. И в карманах одежды. Деньги, может быть, искали. «Не бойтесь, с вами ничего не будет», — сказал один моим дочкам. А потом, когда они пытались выйти из дому, когда этих уводили уже, они на них ругались «суки, бляди».
В: А там, где вы спали, там ничего не обыскивали, да?
О: Да. Знаешь, как было? Они же в тот раз тоже забирали Сулимана. И когда они зашли, их было 5-6 человек, спросили на него «кто это?», я ответила «бабушка». И они уже собирались даже уходить, не подходя к кровати, они уже развернулись у порога. И тут один здоровый военный, ничего не говоря, откинул одеяло и поднял его, скрутив руки. И мне стало так плохо, что я даже и не помню, что дальше происходило (плачет). Все кругом говорили, что это из-за того, что Сайд-Хусен обращался везде по поводу того сына. И...
В: Минга, а в чем они были, когда их забирали?
О: На ногах ничего не было вообще, прямо с постели забрали. Потом отца нашли 8 мая. Одной девушке с Дуба-Юрта передали про это, что найден труп человека без ноги, чтобы она оповестила родственников. Оказывается, его 8 мая нашли, 9-го похоронили. А 12-го мая мы Сайд-Хусена привезли и похоронили на нашем кладбище. В свидетельстве о смерти мне написали, что он умер 1-го апреля в Грозном.
В: Причина смерти там не указана?
О: Я в прокуратуре так и сказала, напишите мне бумагу о том, что его увезли из дома и убили. Я и так с трудом пришла сюда, сказала я, просто больше некому. Он мне ответил: здесь написано «105-ая статья», это значит, что он убит. Так мне сказал этот человек в прокуратуре. Я так там и сказала. Они мне говорят: ты же там не присутствовала, откуда ты знаешь, отчего он умер? Я говорю: как это я не знаю, если его из дома забрали, а потом в реке нашли? Какая еще нужна причина. А этот заведующий, его зовут Султан Тепсуркаев, говорит, что недостаточно этих бумаг.
В: Минга, кроме того свидетельства о смерти, которое дают в ЗАГСе, бывает еще медицинское освидетельствование. Такое у вас есть?
О: Есть. Я этому Ясаеву так и сказала. Как можно было написать, что он умер 1-го апреля, если его из дома забрали 2-го, это было уже 2-ое апреля. Неправильно же это? 2-го апреля его забрали, 8 мая нашли. А сына вообще не нашли.
В: Минга, а экспертизу вы не провели после обнаружения трупа? Патологоанатом должен был его осмотреть и установить, когда он умер и по какой причине. Была такая экспертиза?
О: Я сейчас покажу, что у меня есть.
В: Эти бумаги Фатима уже привозила?
О: Да.
В: Ну здесь нет никакой экспертизы. Да, здесь в этой бумаге написано «причина смерти не установлена». И от руки написана просьба указать причину смерти, потому что так нельзя писать «не установлена», нет такого кода. В любом случае, милиция обнаружила труп, она должна установить причину смерти. У вас больше нет бумаг новых? По поводу этого уголовного дела? Минга, понятно, что вам тяжело про это рассказывать. Скажите, как военные обращались с ними? Как это происходило? Вы сказали, что сначала Сулимана хотели оставить…
О: Да, и тут один зашел и скинул с него одеяло.
В: Да. И после этого что было? Он скрутил ему назад руки, поднял его…, как?
О: Да, скрутил ему руки.
В: Надел наручники? Или завязал как-нибудь?
О: Нет, наручников не было. Просто скрутил ему руки и вытащил из постели. После этого я даже не помню. Зрение меня покинуло.
В: Вы этот момент не помните, когда их выводили из дома?
О: Нет, помню. Я хотела пойти за ними, но меня остановили, не позволили. Девочкам тоже не дали выйти, стоял человек. И свет везде погасили.
В: Можно сказать, что с ними грубо обращались?
О: Ничего больше они не говорили.
В: Они не били их?
О: Нет.
В: Значит, вслед за ними никто не пошел, за ворота не выходил никто?
О: Не дали нам. Уже когда можно было, мы вышли. Но пока я дошла до ворот, они совсем уехали.
В: А до этого времени и у вашей двери, и у другой, где девочки, стояли военные и не выпускали вас?
О: Да.
В: По одному человеку?
О: Наверно.
В: И в какую сторону они уехали?
О: В сторону Шали. Вот где дачи, санатории, Чишки, так они поехали, говорят, обогнули это все, и в сторону Старых Атагов, Ханкалы уехали. Белая Нива и УАЗики.
В: Тогда уже не было никаких блокпостов там?
О: Были, и сейчас есть. Те, которые на посту, отлично знают это все.
В: Значит, и сейчас есть посты?
О: Да, с обеих сторон села.
В: Они должны проверять все проезжающие машины?
О: Да.
В: Минга, после того, как их забрали, вы сразу обратились в прокуратуру? Или только после того, как нашли Сайд-Хусена.
О: Они к нам сами пришли, я даже не стала с ними разговаривать. Потому что они ничего не сделали и по поводу того сына.
В: Значит, они сами завели уголовное дело по похищению?
О: После того, как его нашли ко мне пришли еще с Грозного. И из Шали пришли, уже когда нашли его.
В: А после вы все-таки поговорили со следователем?
О: Я говорила с Ясуевым, он из Шалинской прокуратуры. Они попросили приехать, и я ездила туда с двумя соседями.
В: Соседи ваши тоже видели это?
О: Видели. Машину видели, и как мальчика сажали туда. Они со второго этажа видели это. У нас есть техстанция в селе, и они там останавливались, военные. Ремонтировали свою машину. 99-ую, кажется.
В: Это в тот день?
О: В ту ночь. Люди так говорили.
В: Этот мастер, который делал им машину, еще живет в селе?
О: Да.
В: Машина сломалась уже после похищения?
О: В ту же ночь.
В: Я имею в виду, это было до того, как они забрали людей, или после?
О: После. Когда они ехали с людьми, у них сломалась машина. И они отвели машину на техстанцию, привели этого мастера, видимо, заставили его быстро отремонтировать.
В: Вам известна фамилия этого мастера?
О: Если надо, мы пойдем, спросим.
В: А до сих пор вы с ним не разговаривали? Может быть, он что-то видел?
О: Ну они тоже боятся. Хоть и видели, но боятся.
В: Понятно. А от соседей точно можно будет взять показания, что они видели это похищение?
О: Наверно.
В: Они и раньше ведь давали показания, я так поняла.
О: Конечно. Свидетели есть, которые видели, когда их забрали. Но лица свои они никому не открыли, они в масках были и военных формах.
В: Минга, а Сайд-Хусен, кроме того, что у него ноги не было, он здоров был? Что-нибудь болело у него?
О: У него было давление 250 на 140.
В: Оно всегда у него такое было, что ли?
О: В ту ночь было. Дети заставили его выпить таблетки. Обычно он не любил пить лекарства. Он в тот вечер был на похоронах. Вернулся, попроси сделать массаж этой своей больной ноги. Сердце у него болело тоже, давление подскакивало.
В: Часто давление подскакивало?
О: Да. Обычно если он жалуется на самочувствие, дочка измеряла ему давление. И в эту ночь было 250 на 140. Выпил лекарства, лег.
В: Он постоянно принимал лекарства?
О: Да.
В: А с собой он не взял лекарства?
О: Кто о них вспомнил? Ему даже одеться толком не дали. Без носков, в старых брюках. И мальчика без обуви забрали.
В: Я хочу спросить, можно ли о нем сказать, что оказаться в плохих условиях и без своих лекарств, было для него смертельно опасно?
О: Да. При высоком давлении его начинала бить дрожь.
В: А Сулейман? Он здоров был?
О: Да. С сердцем что-то тоже было с тех пор, как его в тот раз русские забрали. Но в общем был здоров. Они в аварию попали на машине, он 15 минут в холодной воде провел, и ничего. Не пил, не курил.
В: У него жены, детей нет?
О: Нет.
В: Учился где-нибудь?
О: Нет. Мы даже в Грозный его не отпускали, боялись. Он дома работал, чинил автомобили тоже. Во всем селе можно о нас спросить, все скажут, что наша семья ни в чем неправильном не замешана. Даже русские на посту, и те удивлялись, когда узнали, что их забрали.
В: Вы как считаете, эти военные все были русские?
О: Не знаю, говорили они на русском языке, «быстро уходите» сказали. А на девочек вообще страшно ругались: «бляди, суки». Но один из них, говорят они, сказал: ничего с вами не будет, не беспокойтесь. Не знаю. Говорят, может, кто-то на них донес что-нибудь. Но про них нечего было доносить даже. Когда-то Кадыров дал ему машину «Оку», машину для инвалидов. Кадыров Ахмад.
В: Еще что-нибудь вспомните?
О: Да. Белая газель, номер 615, регион 73. Дадаев Ахмед его зовут, на этой машине ездит, вот его телефон тут. Он у нас 800 долларов взял.
В: Когда он к вам приезжал?
О: На Новый Год это было, в декабре. Он сказал, что работает в Красном Кресте. У меня дочь работает парикмахером. И он был как-то в парикмахерской. Спросил ее, почему она носит платок, почему в трауре? У меня все дочки носят платок. Она объяснила, что у нее на днях умер отец, и брат увезен. Он ей сказал, что у него самого в семье четверо убиты, что ему известно такое горе. Попросил у нее номер телефона. Я всегда предупреждала дочек не давать никому номер телефона. Она дала ему свой номер, но сказала, что она из Чечен-Аула. И вот в один день он звонит. Дочка говорит нам: он может освободить Сулеймана.
В: Так он как вначале объяснял ей? Он чем может тут помочь?
О: Он сказал, что работает в Красном Кресте. И что на Ханкале у него есть связи. Что он попытается помочь.
В: Он в этой Газели сидел?
О: Нет, он в парикмахерской сидел. Газель во дворе стояла. Пригласил ее в столовую. Еще сказал, что он неженат, и спросил, не пойдет ли она за него замуж. Та ответила, что если он найдет ее брата, она пойдет за него, несмотря на его возраст.
В: Он пожилой человек, что ли?
О: Лет 45. И вот он ей позвонил, в телефоне у нее сохранилась запись их разговора. Он ей сказал: зачем ты соврала, что ты из Чечен-Аула; этот парень увезен из Дуба-Юрта, как же это получается? Дочка объяснила, что мама не разрешает им, извинилась. Он предупредил ее больше его не обманывать. И мы стали звонить всем родственникам с радостной вестью.
В: Вы стали звонить?
О: Да, оповестить всех. Он сказал, что Сулиман отбывает срок в Архангельске, 8 с половиной лет ему дали. Сказал, что он уточнит все данные и перезвонит. Я попросила дочку запомнить номер его машины. Затем этот Дадаев позвонил, сказал, что посредники просят 800 долларов, но он снизил цену до 500.
В: Минга, эти 800 долларов кому точно предназначались?
О: Человеку, который даст нам подробные сведения, где Сулиман – в Назрани ли, в Майкопе ли…, еще он обещал, что приложит фотографию, снятую в тюрьме. Вскоре дочка позвонила из парикмахерской, что нужно прибыть туда с деньгами, Дадаев сейчас туда подъедет за ними. Как раз у нас был племянник мужа на машине, только что приехал из Челябинска. И мы сразу на машине поехали туда с деньгами, мы отправили 800 долларов на всякий случай. И он тоже записал разговор с этим Дадаевым. Я осталась в машине, я сама его не видела. Но дочка говорит, что сумела бы даже составить его портрет. Дадаев сказал, что сделал все возможное, и скоро будет с этими данными. Затем дочка отвезла ему 800 долларов, он сказал, что с Ханкалы ему сейчас пришлют данные. Еще попросил дочку пополнить свой телефонный счет, чтобы он мог звонить. Так он исчез.

По официальной статистике за годы второй чеченской кампании из села Дуба-Юрт были безвестно похищены 27 человек.

Данные о личностях задержанных и пропавших были предоставлены "Астрее" родственниками, обратившимися к нам с соответствующими письменными заявлениями, или были получены из общедоступных источников, в том числе из базы Европейского суда HUDOC.

К 2018 году по делам из села Дуба-Юрт ЕСПЧ рассматривает 14 жалоб. Дело о похищении Сулимана Эльмурзаева было подано в 2012 году, коммуницировано в 2015 году и ожидает постановления.