Устные истории. Мартан-Чу, 24 января 2003 года
Людмила Польшикова

Рабочие материалы к докладу "Координаты пространства насилия в устных свидетельствах жертв второй чеченской войны" для международной конференции Chechnya – Rationales of Violence and War Experience (Paris, 22-23 octobre 2012)
Документ из дела №1839/04 "Сангариева и другие против России"
По официальной статистике за годы второй чеченской кампании из села Мартан-Чу были безвестно похищены 25 человек. Все похищения в селах Чечни были похожи друг на друга. Из документов по делу Мусы Гайтаева видно, что в 2003 году прокуратура Урус-Мартановского района работала как конвейер: в стандартные распечатанные шаблоны-уведомления вписывали от руки фамилии исчезнувших, никто не проводил реальные следственные мероприятия или розыск задержанных.
После этого заявители жаловались в прокуратуру Чеченской Республики, прокуратура ЧР перенаправляла жалобы в военную прокуратуру войсковой части №20102, - прокуратура войсковой части №20102 направляла жалобу в прокуратуру ОГВ(с), откуда обращение заявителей возвращалось в районную прокуратуру. Заявители снова получали шаблон-отписку.


Асет Сангариева - жена похищенного Мусы Гайтаева подала жалобу в Страсбург, и Европейский Суд признал, что к его насильственному исчезновению и предполагаемому убийству причастны агенты государства. В этой публикации я привожу полный текст интервью с Асет Сангариевой о похищении мужа в ночь с 23 на 24 января 2003 года.

"В ночь на двадцать третье, двадцать четвертое января, когда все спали, около двух часов ночи, к нам ворвались вооруженные люди. В масках некоторые, в камуфляжной форме. Они стали выдергивать крючки на дверях, открывать двери и кричать: "Проверка, проверка!".

Их было около двадцати и больше даже. Двадцать, двадцать пять. Они были в военной камуфляжной форме. А некоторые в масках, без масок тоже. Черные такие маски они одевают.

Все они с автоматами, еще вот с этими, как там…бывают бронежилеты. Сперва они разбудили свекровь и младшего деверя Адама. Он с ней спит, они вместе в одной комнате. Потом старшего Абубакара. Поставили его на снег, лед там, босиком лицом к стене. И стоял.

Я тоже спала в своей комнате. Но когда они заскочили ко мне, они вытолкнули меня на улицу и разбудили спящего мужа. Меня даже не допускали. Дали ему надеть куртку. Даже босиком увели. Они его забрали, но они не смотрели даже на документы, а забрали с собой. Паспорт и техпаспорт, даже права автомашины.

Там дети кричали, орали, они проснулись. Меня даже к ним не пустили. Держали меня под прицелом на улице там. Его мать, кричала, плакала. Она хотела зайти, они ее так отшвырнули, что она повалилась на пол. А меня даже не пустили ей помочь подняться. Я была тогда в положении, я не могла с ними, вступить с ними в силу. Они бы запросто ударили бы меня, и я б не смогла дальше. И они вывели его на улицу, под навес. И через огороды они его увели. Не вышли на улицу, а через огороды. Как зашли они через огороды, так же и вывели его.

Они были такие, ну, большого роста, упитанные такие. Возраст, может быть, по тридцать, даже за тридцать им. Те, которые зашли, а во дворе стояло их много, а в дом вошли четверо, в мою комнату ворвались четверо. А на позициях, наверное, на расстояниях было так. Во дворе кипело.

Между нами есть один двор, и вот туда тоже они заскочили. Но никого оттуда не забрали. Это там живет дядя Мусы живет. Вот они зашли, но никого там не забрали. Их всех разбудили, зашли там, проверили. Каждому сказали: "Есть лишние в доме?" Посмотрели и ушли.

Двоюродного брата мужа Магомеда тоже они увели его. Он работал в милиции в Гудермесе. Его тоже забрали. К ним тоже они ворвались. Ну, вот в одну ночь их обоих увели. Мы с его матерью, со свекровью, за ним бежали даже. У них автомашины, там. Урал, такие бывают. Они стояли на трассе. Две машины. В сторону Урус-Мартана повернули. Они их посадили в машину. Не вместе, а по одному в машину. Одного в одну, другого в другую. И уехали. Близко нас не подпустили, а говорили: "Стойте, стрелять будем". Мы не посмели дальше подойти. Вернулись домой Это уже было около трех часов. Без двадцати, вот так, как мы зашли, время было такое уже" (интервью с Асет Сангариевой, Назрань, 5 апреля 2003 года).

"Двоюродный брат мужа Магомед, он потом двадцать четвертого утром вернулся домой. Как он рассказал, его там избили. Там у нас есть еще как такой село Гехей, вот в сторону Гехей они его увезли, там избили, потом… Прям около машины избили и бросили на землю. Потом ему как это, вот так держали его, водку туда налили… "Доберется сам домой". Так бросили его. А он почти два часа лежал на земле. "Почти", - он говорит. В луже он там весь такой грязный был. Вот его отпустили. Так как ночь, и он не знал куда шел, он стучался вот в этот во двор, к людям. И одна бабушка, женщина, его запустила, переодела, и они привезли его домой около шести утра.

Магомед сказал, как его высадили с машины и увели в заведение и больше… Я не знаю, как его назвать, но он кипит этими военными, даже никого туда не пускают. У него глаза были это, он как говорил, скотч бывает, вот они залепили глаза.

После того как Магомед вернулся домой, его брат, он поехал и вот работники Магомеда, они там вместе работают в милиции, они начали искать, спрашивать уже стали, заявление писать. И мы с матерью тоже написали. Даже к нам приезжал следователь. Это был уже, кажется, третий день. Первый, второй день Магомед и работники ездили" (интервью с Асет Сангариевой, Назрань, 5 апреля 2003 года).

Данные о личностях задержанных и пропавших были предоставлены АНО "Астрея" родственниками, обратившимися к нам с соответствующими письменными заявлениями, или были получены из общедоступных источников, в том числе база ЕСПЧ HUDOC.

К 2018 году по делам из Мартан-Чу Европейский суд принял 19 постановлений.