Коллективное эссе
Как влияют коммеморация и политики памяти на развитие гражданского общества, женских организаций, гендерных исследований?


В рамках Летней школы «Прошлое, которое определяет наше будущее: формирование национальных стратегий памяти и забвения», 13-31 июля, 2020 г.
Айгуль Агелеуова,
кандидат философских наук,
зав.кафедрой социально-гуманитарных дисциплин Казахской академии спорта и туризма
ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПРАКТИКИ КОММЕМОРАЦИИ В АВТОРИТАРНОМ ГОСУДАРСТВЕ

На территории Советского Союза характер, виды, формы коммеморативных практик определялись идеологической политикой тоталитарного, а затем авторитарного государства, решающего важные для него задачи. После распада СССР c появлением независимых государств власти вводят свои символы независимости, акцентирует внимание на исторических маркерах, представляющих историю в выгодном для них свете. Начинаются ввод пропагандистских символов, оказавшихся во многом формальными, поиск новых дат, имен, зачастую мифических, подтверждающих историческое величие того или иного народа.

К примеру, в Республике Казахстан авторитарный режим предложил считать главным символом независимости страны новую столицу, на строительство которой были брошены значительные ресурсы: Целиноград – Акмола – Астана – Нурсултан. День столицы «по счастливой случайности» совпал с днем рождения Первого президента. День вооруженных сил Республики Казахстан провозглашен 7 мая (совпавший с днем рождения дочери Первого президента). Сам факт переноса столицы часто рассматривается как попытка увековечить память о Первом Президенте Республики Казахстан Н. Назарбаеве и его вкладе в «строительство казахской государственности».

Государство оказывается монополистом на воспроизводство исторической памяти, пытаясь управлять сознанием граждан, решая за них, какие события чтить, а какие предавать забвению. Нарождающееся гражданское общество, не согласное с такой монополизацией, пытаясь восстановить объективную историческую память, призывает общество к проведению исторических расследований, раскрытию «белых пятен» истории. Так было еще в эпоху СССР, когда, к примеру, в 1989 году было создано общество «Мемориал», основной задачей которого было расследование политических репрессий в Советском Союзе. Следует отметить, что уже в ХХI веке - в 2013 году - когда изменилась политическая ситуация в России, правозащитному центру «Мемориал» было предписано зарегистрироваться в качестве иностранного агента.
Привлекая внимание к знаковым историческим событиям, представители гражданского общества демонстрируют параллели между репрессивной практикой сталинского периода и современностью. Власть, не желая признавать природу политических репрессий, подвергает преследованию организации и гражданских активистов.

Значимый для Казахстана день 16 декабря, объявленный Днем независимости, трактуется неоднозначно. Этот день связан с событиями 1986 года, когда огромное количество студенческой молодежи в тогдашней столице Казахской ССР вышло на главную площадь, протестуя против авторитарного решения КПСС о назначении Колбина, прибывшего из Ульяновска, Первым секретарем ЦК Компартии Казахстана. При разгоне этих выступлений было убито и репрессировано большое количество людей.

Гражданское общество рассматривает этот день как трагический. Власть, вместо объявления покаяния и организации действий по окончательному расследованию этих событий, вместо обнародования имен пострадавших, репрессированных, подстрекателей, призывавших студентов выходить на площадь, подставляя их под дубинки и саперные лопатки спецподразделений, прибывших из Москвы в рамках операции «Метель», препятствует гражданским организациям проводить дни памяти, митинги, демонстрации, так как любое действий со стороны гражданских активистов рассматривается как протест против существования самой власти.
Памятник жертвам голода 30-х годов, г. Алматы, Казахстан
Тем не менее в обществе всегда находились группы людей, сопротивляющихся такой политике памяти. К примеру, историческая оценка голодомора в Казахстане в 30-е годы со стороны представителей гражданского общества. Тогда выдвигалась идея геноцида по отношению к казахскому народу, так как было уничтожено до 50% казахского населения, но этот факт так и не был официально признан властями. Гражданскими активистами было организовано просветительское общество «Адилет», целью которого была реабилитация репресированных и установление имен погибших в 30-40-е годы. Было заявлено о создании Музея памяти жертв политических репрессий, находящегося в здании НКВД – КГБ – КНБ, который вскоре закрылся. Власти свернули эти инициативы, общество «Адилет» перестало финансироваться и прекратило свою деятельность. Во многом это было связано с попыткой публикации материалов писателя Мухтара Шаханова, расследовавшего события 1986 года. Обещанный памятник жертвам политических репрессий так и не был установлен, единственным памятным символом является памятник жертвам голода 30-х годов.
Памятник «Рассвет свободы» - событиям 16 декабря 1986 года.
Ярким примером конфликта между гражданским обществом и авторитарной властью по поводу коллективной памяти явилась 8-месячная забастовка нефтяников в городе Жанаозен, закончившаяся расстрелом мирных жителей 16 декабря 2011 года. По неофициальным данным, было убито до 70 человек, множество людей было арестовано, подвергалось пыткам. Прошло 9 лет, а точный список убитых отсутствует.

ООН требовала провести международное расследование, однако, власти не пошли на это. Представители таких организаций, как Бюро по правам человека, ОФ «Либерти», Международная правовая инициатива, Адиль соз, Ар.Рух.Хак, а также сами жители города Жанаозен добивались проведения международного расследования, встречая при этом сопротивление со стороны властей. На деньги, собранные силами гражданского общества, был создан памятник памяти жертв расстрела в Жанаозене, который власти не позволили установить.
Таким образом, наблюдается постоянный конфликт и противостояние на почве расследований исторических событий между гражданским обществом и властью, которая, так или иначе, видит в воссоздании исторической правды угрозу для своего существования.

Арпине Айвазян,
Генеральный секретарь «Молодёжного центра содружества»,
лектор в "Айбусак" Ереванского университета (Международная Академия Образования)
РОЛЬ ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ АРМЕНИИ

Как и во всех обществах, в армянском обществе тоже всегда были гендерные проблемы, проявляющиеся по-разному. Интересно, что в истории Армении армянская женщина всегда занимала высокое положение, у нее всегда была важная роль, эта роль не ограничивалась только изображениями матери или домохозяйки. Мы видим описание армянской женщины и в исторической литературе, и в художественной литературе. Например, армянский историк Егише в своей работе «О Вардане и войне армянской» предоставил информацию об армянских женщинах, которые, несмотря на то, что они привыкли к мягкой жизни, могли переносить те же трудности, что и мужчины, воевать и бороться с Сасанидской Персей.
Возвращение королевы Забель. Автор - Вардгес Суренянц
Во времена династии Баграти́дов армянские королевы и их мужья занимались строительством, например, королева Катраниде. Наступает время, когда в истории Армении Тигран IV и его сестра Эрато наследуют отцовский трон-они правят вместе, и это показывает нам, что их права, социальное положение было равным. А в королевстве Киликия королевы Забель и Керан внесли вклад в развитие образования и науки. Забель была опытна в преподавании естественных наук, участвовала в строительных работах, в 1238 году она и ее муж восстановили монастырь Андул и превратили его в летний дом. Построил в Ссуме церкви, основали больницу в 1241 году.
Сосе Майрик, город Джермук, Вайоцдзорская область. Скульптор Ованнес Мурадян
Во время армянского национально-освободительного движения Сосе и Йегсо (жёны лидеров армянских федаинов) сражались со своими мужьями за спасение армян, являясь их соратниками на поле боя. Есть статуи, посвященные Сосе.

Феминистские движения советских лет были почти такими же, как и во всем СССР, хотя некоторые женщины выделялись.
Забел Есаян в Константинополе с литературными деятелями. В первом ряду справа налево: Григор Зограб, Левон Шант, Забел Есаян.
Например, Забел Есаян известна и как редактор, литературный критик и переводчик, в частности, она блистательно перевела Метерлинка. «Есаян — первая выдающаяся женщина-романист в нашей литературе, чуть ли не самый крепкий мастер романа у нас, наделенная аналитическим умом и даром проникновения в психологию», — отмечал видный армянский писатель Акоп Ошакан. В 1937 году, во время сталинского террора была арестована по обвинению в национализме и антисоветской агитации. Обстоятельства её смерти не выяснены.

Таким образом, армянские женщины всегда играли важную роль в обществе, несмотря на трудности. Они вносят большой вклад в развитие науки, образования и государственности. В разное время они боролись за права женщин, важность обучения девочек и многие другие вопросы.

Однако после распада СССР в стране были трудные годы. Ситуация была не благоприятной, была война, закрытые границы, плохие жилищные условия. В стране был вакуум и деградация. У людей изменили мировоззрение, идеи.

Сегодня в Армении много гендерных проблем, но следует отметить, что ведется большая работа по гендерному равенству, повышению роли женщин, разговорам о сексуальности и другим вопросам. Лансаротская конвенция была недавно принята в Армении, несмотря на крайние мнение людей. Есть много программ для женщин-предпринимателей. Содействие повышению роли женщин в обществе.
Бархатная революция, 2018, Ереван, Армения
Во время революции 2018 года многие женщины и девочки участвовали в митингах вместе с мужчинами. Это показывает, что когда нам нужно объединиться, тогда не важно ты девочка или мальчик.

Но, конечно, есть еще нерешенные вопросы. Например, аборт, избирательный по признаку пола, является сегодня серьезной проблемой в Армении, потому что многие армянские семьи ориентированы на мальчика. Зная, что их ребенок - девочка (особенно в случае второй дочери), они удаляют плод, часто игнорируя мнение женщины. Следующая проблема - это насилие в семье, которое, к сожалению сегодня не мало в Армении и проявляется по-разному. Сегодня общество старается не молчать, но впереди еще долгий путь.

С одной стороны, в армянском языке нет проблематичных he/she или Он/Она личных местоимений (на армянском Նա[na]), но с другой стороны, в нашем лексиконе есть много стереотипных слова. Эти слова используются настолько часто, что дают назначения данному полу, их даже воспринимаются как обычай. Слишком часто родители, даже не осознавая этого, говорят своим детям: «Ты мальчик, не плачь», это создает большие проблемы для ребенка, он становится непонятым, не выражает свои эмоции, чувства и он начинает выражать их через агрессию и таким образом вырастает. Мы говорим девушке "ты девочка, будь послушная", и она скрывает свои эмоции, чувства и начинает молчат. И из этого, казалось бы, небольшого явления возникают большие проблемы. Если мы не сформируем такие стереотипы у детей с раннего возраста, они станут более здоровыми взрослыми, и многих из этих проблем будет очень мало. Образованное общество и сознательное воспитание детей очень важны
Джанетта Ахильгова,
Руководитель АНО "Ресурсный центр "Развитие"
В последние два десятилетия в Ингушетии наблюдается процесс постепенного выдавливания женщин из публичного пространства. В институтах правовых систем, которые существуют параллельно с российским правом, а именно в религиозном и обычном праве женщины не представлены вообще. Присутствие ингушских женщин в публичном пространстве не приветствуется. Однако, когда это нужно для дела всего народа, когда есть повестка, которая нуждается в женщинах, то они получают большую свободу. Например, женщины присутствовали ночью на площади во время протестов в Магасе 2018-2019гг. И таким образом женщины защитили митингующих от насильственного разгона. Или, например, Лайсат Байсарова, которая свято верила в идеи коммунизма и была секретарем райкома комсомола, после депортации 1944 года стала народной мстительницей, и считается героиней. Отношение к ней как героине однозначно происходит из коллективной памяти депортации 1944 года. Эти примеры показывают, что гендерные нормы для женщин могут сдвигаться в сторону большей свободы, когда это необходимо для всеобщей цели в какой-то конкретный момент.
Что хочу сказать, Мадо... Канал о женщинах Ингушетии от женщин Ингушетии.
Появление голоса самих женщин, которые говорят о женщинах или о нарушениях прав женщин, воспринимается враждебно. Начало работы ингушского телеграм-канала "Что хочу сказать, Мадо" в в 2019 году, который стал рупором женщин Ингушетии, сравнивали с ударом в спину в самое тяжелое для народа время, так как шли массовые аресты и задержания активистов и участников протестов, многие их которых до сих пор находятся в тюрьмах по политическим мотивам. А канал пишет про насилие в отношении женщин и девочек.

Память, связанная с насильственным опытом в отношении этнической или религиозной идентичности, возможно повлияла на всплеск организаций гражданского общества, фокус которых на сохранении именно той части идентичности, которая была под бОльшим ударом. Отсюда, множество общественных объединений с этнической и религиозной повесткой. Рост религиозного фундаментализма в регионе тоже может быть связан с коллективным насильственным опытом. К тому же в Ингушетии есть все предпосылки для его расцвета - бедность и экономическая изоляция в результате неравенства, захват религиозными институтами практически всего поля социальной активности, авторитаризм, грубые нарушения прав человека, гражданское общество подвергается давлению, потеря определённости и чувства принадлежности и ,как результат изоляции и неразрешенных прошлых конфликтов, подъем политики идентичности, отчасти связанный с глобализацией.

Что происходит с женщинами в результате распространения фундаменталистских идей? Патриархатность, отрицание равных прав женщин, ограничение их свободы. Контроль над женским телом и сексуальностью является ключевой характеристикой фундаментализма. Как отмечала Ирина Костерина, координаторка гендерной программы Фонда Белля в России, на Северном Кавказе, в ситуации, когда нет легитимных возможностей реализовать себя и контролировать жизнь, у мужчины остается только женщина, чтобы контролировать и реализовать себя. Отсюда и тотальный контроль.

Вызов идеям тотального контроля воспринимается, как голос тех, кто на стороне угнетателей. Отношение к таким вызовам соответствующее. Поэтому уважаемыми правозащитниками могут стать только те, кто защищает граждан от произвола государства, но не женщин, страдающих от произвола мужчин.
Надежда Замотаева, исполнительный директор Центра "Сёстры"
Центр «Сёстры» с 1994 года помогает людям, пострадавшим от сексуализированного (сексуального) насилия. В более девяноста процентах это женщины разных возрастов, и поэтому Центр «Сёстры» условно можно считать женской НКО. Работают в ней также женщины, и это принципиальная позиция, которая сформирована запросом от пострадавших: чувство безопасности и доверия возникают у них, когда они говорят о своём состоянии после пережитого преступления именно с консультанткой.

Проблема сексуализированного насилия была, есть и остаётся невидимой, латентной для всего общества. Это происходит в первую очередь от того, что у социума до настоящего времени нет понимания, что это проблема. Наоборот, есть «защитная реакция общественного сознания», которая отрицает саму проблему, винит пострадавших и подменяет понятия.

Подмена понятий скрыта в самом определении проблемы. В словосочетании «сексуальное насилие» слово «сексуальное», безусловно, привлекает больше внимания и даже гипнотизирует, а сам факт насилия обесценивается и уже не осознается. За возникающим рядом ассоциативных образов происходит подмена понятий на бессознательном уровне. Возникает впечатление, что разговор идет о сексе, о сексуальных отношениях. Но! Сексуальные отношения предполагают партнерство, определенные договоренности, четкое понимание происходящего. Однако именно насилие является травмирующим фактором, причиняющим страдания. А слово «сексуальное» лишь указывает сферу, где оно было совершено. Последствия насилия – это психологическая травма, которая изживается годами. Случаются физические повреждения вплоть до увечий, и в ряде случаев - смерть пострадавших. В ряде стран используют термин «сексуализированное насилие», например, в Швеции.
Неделя осведомлённости о сексуальном насилии. 2019 год
В 2019 году на Центр «Сёстры» во время проведения Недели осведомлённости о проблеме сексуального насилия под хэштегом #НеделяСтопСН заявил, что часто переход на новую лексику уже обозначает проблему.

Обществу очень трудно соприкасаться с проблемами насилия, бывает сложно принять, что «жертва никогда не виновата в случившейся трагедии». Особенно трудно верить пострадавшим, если они обвиняют в насилии близкого родственника, уважаемого учителя, врача, священника или любого другого человека, в нашем случае воина-защитника, прежде вызывавшего доверие. Как бы ни оправдывали себя насильники, доказывая, что «жертва» не отказывалась или ей даже понравилось произошедшее, нужно помнить, что насилие – это преступление, а спонтанный акт и вся ответственность на том, кто его совершает.

Ещё более скрытая тема – это пострадавшие от сексуализированного насилия во время войн. Я выросла в СССР и всё что знала про "фашистов" - это «звери», «для них изнасиловать женщину или ребёнка в порядке вещей». Описания таких зверств было почти в каждой книге о ВОВ. В фильмах тоже показывали такие сцены, например, «Любовь земная» (реж. Е.Матвеев). И даже в песне Александрова есть строка: «насильники, грабители, мучители людей».

Вся эта память создавала у меня, советской девочки, понимание, что в нашей стране такого ужаса нет. Всё только там «за бугром».

Была ли это политика памяти?!
Уверена, что да.
Изменилась ли она с тех пор?!
Уверенно говорю, что нет.

Очень рано от рассказов моей мамы у меня стало накапливаться удивление, которое переросло в страх, что кто-то подвергся насилию. В их числе были близкие родственницы. В ранней юности я пришла к выводу, что сексуализированное насилие неизбежно, и если такое произойдёт в моей жизни, я просто перестану жить.

Зачем я всё это рассказываю о себе?

26 лет моей жизни, так получилось, связаны с помощью пострадавшим от сексуализированного насилия. Отсутствие помощи на властном уровне и уровне права показывает, что политики памяти избирательны. «Мы будем помнить только хорошее и героическое!» - такая политика приводит сейчас к тому, что всё чаще в обществе стало слышно про «возможность повторить» и показывают «карнавал детских военных костюмчиков». Война романтизируется, воины – это защитники, а не люди.

В моей семье сохранилось воспоминание. Дед дошёл до Берлина, он был танкистом и командиром. Он застрелил советского бойца, который пытался изнасиловать немку. Разговор не помог. Боец говорил: «А, наших им можно было насиловать?!» Пишу это и слёзы на глазах. Я не хочу судить ни деда, ни этого бойца, Я хочу, чтобы люди во всех странах знали ВСЮ правду о войнах и их последствиях для каждого и общества в целом.
Ольга Ивановна Ключко,
профессор департамента психологии
Института педагогики и психологии образования
Московского городского педагогического университета
ПРАКТИКИ КОММЕМОРАЦИИ И ГЕНДЕРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Проблема осмысления исторической памяти, способов ее хранения и презентации, функций, которые она выполняет в жизни общества, стала одной из самых дискуссионных в современной исторической науке. Однако коммеморации, создавая содержание ментальности людей, оказывает воздействие и на сам научный контекст, и на исследователей в разных областях, в том числе в гендерных исследованиях. На некоторых примерах из отечественной науки и практики исследований проследим данную взаимосвязь.

Например, страницы истории женского феминизма, тематика женской и мужской психологии (гендерной идентичности, самосознания, норм и пр.), социализации мальчиков и девочек в семье и образовании, предъявляемая в качестве предмета академического исследования в превалирующем числе случаев вызывает вопрос даже у маститых академиков: «А зачем и кому это нужно? У нас в России этого нет!» (чаще имеется в виду – нет феминизма). Очевидно, что непредъявленная или скорее затушёванная история женщин и российского женского движения, так называемого «полового вопроса» (терминология 20-30-х годов ХХ века), тем более созданного в 1969 г. в рамках Американской Психологической Ассоциации (АРА) – Ассоциации женщин в психологии (Association for Women in Psychology - AWP), не является предметом исследования истории психологии, и не стало содержанием практик коммеморации в науке, образовании и в обществе в целом, недостаточно представлены в учебниках как школьных, так и вузовских.

К примеру, за последние годы появились несколько федеральных учебников по гендерной психологии и педагогики, однако большинство вузов подобных учебных курсов в учебных планах не имеют, а базовые отечественные учебники «Психология» до сих пор не упоминают гендерные характеристики личности.

Гендерные проблемы являются одними из наиболее острых, болезненных, в последнее время они широко обсуждаются в СМИ и социальных сетях, но их изучение вызывает сопротивление, что может выразиться:

- в прямом запрете на исследование женской/мужской/cексуальной/гендерной проблематики, так я неоднократно была свидетельницей, когда на заседании ученого совета вуза не утверждались темы, в которых звучали слова «гендер» и его производные, «сексуальная идентичность», «насилие» и пр., несмотря на солидное обоснование;

- ограничении постановки вопроса узкой областью, не содержащей острых и неудобных вопросов, или наоборот ее необоснованное расширение. К примеру, при обсуждении темы психологической поддержки женщин, перенесших сексуальное насилие, было рекомендовано уточнить тему в формулировке «женщин, переживших психологическое травму», что полностью меняло специфику проблемы;

- поиске гендерных различий без объяснения причин и последствий или их объяснение исключительно биологическими причинами. В этом смысле показательно скандальное (с точки зрения уровня обсуждения) обсуждение в 2016 году фундаментальной монографии ведущего научного сотрудника РАО Любови Васильевы Штылевой «Гендерная социализация в образовании: теория, история и современная практика», которая обсуждалась в Институте детства, семьи и воспитания, вызвала острые дебаты ученого совета РАО с заключением о том, что мол «до сих пор мальчиков и девочек учат одинаково, а они такие разные от природы»;

- отказе в публикации данных, которые по тем или иным причинам не устраивают рецензентов или редактора. Так, в 2019 году мы с Л.В.Штылевой, отправили статью, посвященную изменениям в гендерной ментальности современных школьниц, в журнал «Интеграция образования» (рецензируемый ВАК и Скопус) в 18.00, в 20.15 мы уж получили отказ в публикации, а просьба предоставить рецензию на статью была проигнорирована.

Несмотря 30-летнюю историю в Россию, гендерные исследования не стали мейнстримом, а с 2018 года фиксируется так называемый «гендерный поворот» в идеологии многих стран, в том числе и России. И практика воспоминания этих исследований в истории образовании, истории психологии – один из показателей этого состояния.

Однако современные исследования (российские и зарубежные) фиксируют серьезный тренд в сторону эгалитарных норм у молодежи (школьников и студентов), которая считает эти темы актуальными, андрогинию – естественной, насилие – все менее приемлемым.
Людмила Польщикова,
кандидат филологических наук,
сотрудник Проекта "Правовая инициатива"
ОТ ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ К ОБЩЕСТВЕННЫМ КАМПАНИЯМ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Мы работаем на Северном Кавказе с 2001 года, когда только начали проводить мониторинг и интервьюировали родственников людей, пропавших без вести во второй чеченской кампании. С 2002 года с теми же респондентами идет работа по обжалованию в ЕСПЧ таких серьезных правонарушений, как внесудебные казни, пытки, исчезновения. В 2019 году мы начали новое исследование, чтобы изучить, как опыт войны и довоенных условий влияет на стратегии передачи памяти у наших заявителей - родственников пропавших без вести.

Приблизительно 80% заявителей/респондентов «Правовой инициативы» - это женщины. Во вторую чеченскую (т.н. тихую) войну именно женщины (матери, сестры, жены) несли всю ответственность за сохранение семьи и, в первую очередь, мужчин, которые были непосредственными объектами массовых и адресных "зачисток". В случаях, когда мужчины после фильтрационных лагерей «исчезали», женщины вели поиски пропавших, переговоры с властями, собирали средства для выкупа и искали иные способы вернуть мужчин. В последние годы сбор данных ДНК, поиск останков, идентификация тел и последующее захоронение – все это тоже ложится на плечи женщин. Об этом мы сняли наш первый минидок «Правда для Табарик». Героиня фильма – наша заявительница, с которой мы знакомы с 2003 года - Табарик Исраилова. Фильм рассказывает о ее многолетней борьбе за право знать правду о судьбе сына, т.к. он безвестно исчез в декабре 2002 года, уголовное дело по этому факту засекречено военной прокуратурой, и, хотя были найдены останки его тела после анализа ДНК, власти с 2017 года не выдают их для захоронения.
Новое исследование показывает, что возраст играет наиболее важную роль в формировании моделей поведения наших заявительниц. Предварительно можно различать три способа адаптации женщин к жизни после войны. Эти способы отражают стратегии трех разных поколений чеченских женщин, которые были социализированы в довоенное и/или военное время.

1. Советское поколение: женщины в возрасте 50-60 лет.

Многие из этих женщин были очень активными во время войн в обеспечении выживания и благополучия их семей. Сейчас они тоже являются главами семей, держат на себе внутрисемейные связи и являются посредниками в отношениях семьи с миром. Они хорошо говорят на чеченском и русском языках. Они общаются с социальными и медицинскими учреждениями, школами, с властями, ответственными за продолжающиеся расследования исчезновений их близких (мужей и сыновей). Советские женщины и в войну и после войны могли использовать свой довоенный опыт в сфере образования, трудоустройства. Этот опыт они получили в относительно мирный период в позднесоветской Чечено-Ингушетии. Довоенная жизнь женщин советского поколения была обусловлена двумя решающими факторами: политикой советской модернизации, узаконившей место женщин в общественной сфере, и патриархальными социальными структурами чеченского общества. Советские женщины были и остаются социально мобильными, могут перемещаться между общественными структурами с их различными гендерными ожиданиями.
2. Перестроечное поколение: женщины в возрасте от 35 до 50 лет.

Многим из этих женщин удалось получить образование до войны, но их опыт социализации часто был коротким, чаще всего они вообще не работали. Формирующим периодом их жизни был период перемен: перестройка, распад СССР, независимая Чечня, первая и вторая войны. Многие из них – вдовы, которые остались в домах их исчезнувших мужей «под начальством» женщин советского поколения. Это одинокие матери, которые заботятся о лучшем будущем для своих детей. В годы войны и после они выполняли самую разную и даже очень тяжелую работу, в том числе и мужскую - например, на стройках, т.к. после войны был запрос на строительство и ремонт. Они не передают своим детям память о войне, в которой по неизвестным причинам исчезли мужчины (их мужья и отцы их детей). В отличие от советского поколения, перестроечные женщины менее мобильны и более уязвимы. Опыт войны поставил перестроечных женщин в условия, где они остались без поддержки своих мужчин, но в доме семьи мужа. Они чаще всего были вынуждены продать/покинуть свои дома после исчезновения мужчин (основных кормильцев семье) и переехать к родным со стороны мужа. 95% опрошенных женщин больше никогда не вступили в новый брак, хотя их мужья пропали около 20 лет назад, и у всех есть постановления о признании мужчин умершими. Часто женщины пользуются пенсиями по потере кормильца и/или иными службами социального обеспечения, но порой даже не знают об этом, т.к. всем в доме распоряжаются старшие многоопытные (советские) женщины.
Самая распространенная социальная сеть среди молодых - Инстаграм. Наиболее популярные аккаунты для женщин в регионе называются @voprosi_nevest. Обычно в директ пользователи отправляют вопросы, на которые ведущие отвечают, делая публикацию в аккаунте и создавая обсуждение. Психологи, которые работают в республике и которые тоже ведут консультирование онлайн, подтверждают, что наиболее распространенный запрос - как выстроить отношения со свекровью и с семьей мужа.
3. Военное поколение: женщины моложе 35 лет.

Oни часто выбирают ранний брак и раннее начало семейной жизни. У них было меньше возможностей получить образование. Посещение школы в Чечне часто прерывалось, когда родители боялись отправить своих детей из дома из-за бомбардировок или «зачистки». Или они жили в лагерях беженцев в соседней Ингушетии, где обучение строилось, мягко говоря, хаотично. И это понятно. Ведь в начале 2000-х даже стационарным школам не хватало как основного оборудования, так и квалифицированного педагогического персонала. Военное поколение женщин часто бросали учебу, и это снижало их перспективы будущей занятости. Вероятно, поэтому они принимают значительно более консервативные гендерные практики, чем женщины старших поколений. Война, разрушения, перемещения, жизнь без отцовского присутствия/участия, трудный опыт двух предшествующих поколений женщин, который они наблюдали – вот основные силы их социализации, влияющие на их систему ценностей. В отличие от советского или перестроечного поколений, эти женщины не помнят мирные времена, и, наоборот, память о войне заставила их осознать хрупкость социальных институтов. Поэтому стали наиболее насущными элементарное выживание (выйти замуж – быть за мужем) и базовая безопасность (строить правильные отношения со свекровью – быть невесткой с чистым сердцем - Дог ц1ен нус). Образование и перспективы профессиональной карьеры кажутся им туманными. Они немного знают русский язык на уровне быта или вообще не знают - это тоже ограничивает их социальную мобильность. Военное поколение женщин показывает сильную тенденцию к тому, чтобы найти опоры в таком устойчивом институте, как религия. Именно молодые женщины выбирают сильную идентификацию с исламом и семейной жизнью, потому что у них не было тех ресурсов, на которые опирались женщины советского и перестроечного периодов.

Все три поколения объединяет потребность в том, чтобы восстановить чистые имена своих пропавших родственников, доказать, что они были арестованы без причины и потом исчезли без вины.

Итак, женщины советского и перестроечного поколений, которые помнят опыт жизни до войны и до распада СССР, обладают социальной мобильностью в большей или меньшей степени. Они способны успешно выполнять роли, которые традиционно считаются мужскими, т.е. у них было пространство для пересмотра гендерного порядка и они могут им воспользоваться в зависимости от ситуации. И, наоборот, женщины военного поколения выбирают оцифрованные социальными сетями модели патриархального гендерного порядка быть хорошей женой и правильной невесткой. Когда в своей работе мы сталкиваемся со случаями домашнего насилия в регионе, то жертвами абьюзеров или нарушения права на общение матери с детьми чаще всего бывают женщины военного поколения. Их мамы или бабушки занимают более активную и даже ведущую позицию для того, чтобы восстановить справедливость или способствовать общению взрослой дочери с похищенным у нее ребенком. Они выполняют роль медиаторов между потерпевшей, стороной обидчика и властями.
Доклад доступен на сайте www.srji.org и готовится к печати
Военное поколение женщин - целевая аудитория наших информационных кампании, которые Проект "Правовая инициатива" проводит онлайн и оффлайн с 2016 года при поддержке многих общественных организаций из Северного Кавказа. Например:
региональная общественная организация «Мать и дитя» (Дагестан, Махачкала);
организация "Права женщин" (Чечня, Грозный);
Кризисный центр «Надежда» (Дагестан, Махачкала),
НКО «Психея» (Дагестан, Каспийск).

В декабре 2019 году в рамках международной акции #16 дней против насилия была проведена онлайн-кампания «8 шагов против насилия» на основе доклада «Самое опасное место: Обзор мер по противодействию домашнему насилию. Международный опыт». Доклад был написан совместно с Джанеттой Ахильговой, руководителем Ресурсного центра "Развитие", Ингушетия.
Северная Осетия-Алания. «Лидер-Центр «Новое Поколение». Городская просветительская акция "Где есть насилие - нет семьи".
Другие информационные кампании на тему #16 дней были проведены оффлайн с участием психологов, сотрудников правоохранительных органов, социальных работников, экономистов, врачей, юристов, студентов вузов и учащихся средних школ. Также кампании проводились в региональных женских клиниках. Мы оцениваем, что только в 2019 году общий охват таких оффлайн-кампаний достиг 60000 человек, включая население сельских районов. Далее - несколько примеров оффлайн-кампаний 2019 года.

Северная Осетия-Алания. Организация «Лидер-Центр «Новое Поколение» провела городскую просветительскую акцию "Где есть насилие - нет семьи". Волонтеры организации информировали жителей о международной акции #16 дней, раздавали информационные листовки, сувенирный шоколад с контактами психологов и юристов.
Кадетская школа в г. Баксал, Кабардино-Балкария.
Кабардино-Балкария. Клуб неформального образования «Крим» организовал и провел для студентов города Нальчик тренинг по теме предотвращения насилия и дискриминации в семье. Тренеры - Аскерхан Шхагапсоев, Эльдар Шонтуков и Ляна Лиева. Они рассказали студентам о социальных проектах по защите от дискриминации.

В кадетской школе города Баксал прошел тренинг для учащихся 10 классов. Ребятам были представлены презентации, социальные ролики и различные примеры акций о противодействии домашнему насилию, которые проходят в других городах и странах.
«Синтем» ведет регулярную информационно-просветительскую кампанию "Девочкам нужно внимание" в школах.
Чечня, Грозный. Ресурсный социально психологический центр «Синтем» провел Форум театр для юношей - учащихся техникумов, где ребята смогли опробовать позитивные модели поведения - то есть выходов из ситуации домашнего насилия.

В Ингушетии кампания #16дней прошла с лозунгом "Дайте ребенку счастливое детство". Сначала в городе Назрань в аграрном техникуме для студентов 1-2 курсов были проведены тренинги, и затем - с 25 по 29 ноября 2019 года - волонтеры распространяли флаеры и размещали плакаты в общественных местах. Общественная информационная кампания прошла в Назрани, Карабулаке, Сунже, Сурхахи и Троицкая.

Также в обучающих программах в качестве тренеров участвуют опытные сотрудники и адвокаты из женских организаций других регионов России:
НОУ "Институт повышения квалификации адвокатов Ульяновской области" (г. Ульяновск);
МОО «Врачи детям» (г. Санкт-Петербург);
Кризисная служба Псковской области «Независимый социальный женский центр» (г. Псков) и другими организациями;
Кризисный центр ИНГО (г. Санкт-Петербург).