Перечитывая интервью и записи разговоров с заявителями из Чечни, нельзя не удивляться тому, сколько внутренних сил было у людей, которые пережили потерю близких. Большое уважение испытываешь и к тем, кто был активным свидетелем происходящего и находил единственно необходимое «руководство к правильному действию» в точке события. Такие свидетели – и тогда, и спустя десятилетие – видятся мне героическими характерами. Например, свидетельница похищения Асланбека Хамзаева.
25 июня 2002 года Асланбек Хамзаев был у своей тети в Грозном, на 20-м участке, когда попал в зачистку. Случайная свидетельница задержания Асланбека пыталась спасти его и сказала военным, что это ее сын. Федералы спросили, как его зовут, она ошиблась с именем. Тогда они показали ей паспорт задержанного. Женщина запомнила имя, позже сообщила родным о задержании и по их просьбе дала письменные показания следователям по делу об исчезновении Асланбека.
«…Я видела, как военные в камуфляжной форме забрали этого парня и посадили в батоэр. Я всячески старалась, чтоб его не увезли, убеждала этих военных, что он мой сын. Тогда они мне сказали, раз он твой сын, назови имя. Так как он не был моим сыном, я не смогла назвать имя. Тогда один из военных показал мне паспорт этого парня. В нем было написано «Хамзаев Асланбек Есикович, 1974 г.р.». Номера БТР-ов были замаскированы грязью. Я стерла часть этой грязи и увидела цифры «2» и «8», а третью дотереть они мне не дали, БТР уехал, так как номер бывает из трех цифр. И так определить точный номер я не смогла…Это все было при зачистке. В оружиях я не разбираюсь. Техника поехала в сторону Заводского района, а некоторые из них (БТР) поехали в сторону Октябрьского района...»
25 июня 2002 года Асланбек Хамзаев был у своей тети в Грозном, на 20-м участке, когда попал в зачистку. Случайная свидетельница задержания Асланбека пыталась спасти его и сказала военным, что это ее сын. Федералы спросили, как его зовут, она ошиблась с именем. Тогда они показали ей паспорт задержанного. Женщина запомнила имя, позже сообщила родным о задержании и по их просьбе дала письменные показания следователям по делу об исчезновении Асланбека.
«…Я видела, как военные в камуфляжной форме забрали этого парня и посадили в батоэр. Я всячески старалась, чтоб его не увезли, убеждала этих военных, что он мой сын. Тогда они мне сказали, раз он твой сын, назови имя. Так как он не был моим сыном, я не смогла назвать имя. Тогда один из военных показал мне паспорт этого парня. В нем было написано «Хамзаев Асланбек Есикович, 1974 г.р.». Номера БТР-ов были замаскированы грязью. Я стерла часть этой грязи и увидела цифры «2» и «8», а третью дотереть они мне не дали, БТР уехал, так как номер бывает из трех цифр. И так определить точный номер я не смогла…Это все было при зачистке. В оружиях я не разбираюсь. Техника поехала в сторону Заводского района, а некоторые из них (БТР) поехали в сторону Октябрьского района...»
Хамзаев Асланбек Есикович, 1974 г.р., исчез после задержания 25 июня 2002 года в Грозном
Постановление ЕСПЧ по делу об исчезновении Асланбека Хамзаева было вынесено 8 января 2009 года.
В интервью с родными Асланбека Хамзаева, когда они описывают поступок этой женщины, становится понятным, что она – не просто свидетельница. Она действовала так, чтобы защищать чужую жизнь и оставаться способной влиять на происходящее даже того, когда сопротивление усиливается. Вспоминает тетя пропавшего:
«Мой племянник Хамзаев Асланбек Есикович, когда он уехал от меня домой, попал в зачистки, которые были в Алдах. В тот день я попросила остаться его, пока они не уйдут, и он согласился со мной, и пошел к себе смотреть телевизор, и я тоже зашла отдохнуть.
Когда я проснулась, его не было. Потом я спросила сноху, куда он вышел, она сказала, что он уехал к себе в Гехи.
Потом я беспокоилась и попросила мужа, чтоб меня вез на машине посмотреть, проехал Асланбек через федералов или нет.
Когда мы с мужем ехали, увидели кучу женщин, что-то между собой говорили, и я спросила, что случилось. Они сказали, что забрали одного парня с фамилией Хамзаев Асланбек, и я сказала, как он был одет. И они мне его описали, как он был одет. Из ихних слов я и узнала, что мой племянник. Одна из этих женщин сказала: «Я бегала за батаэром, кричала им, чтоб отдали моего сына, и эти федералы сказали, а как зовут вашего сына, и я сказала не то имя, и они ответили – нет, он не твой сын. И все же я бегала за батаэром, потом они показали мне его паспорт, и я запомнила имя фамилию отчество».
Понятно, что федералы создавали стандарты и нормы поведения на войне, точнее - создавали нормы реагирования. Но и такие свидетели создавали свои стандарты и нормы ответа на насилие:
- вмешаться в происходяшее,
- попытаться остановить беспредел и спасти человека,
- узнать его имя и село, откуда он родом,
- сообщить родственникам.
Свидетельница в деле о похищении Асланбека Хамзаева, не смотря на то, что доминирующими факторами события были другие люди, была автором самой истории, а не просто очевидцем.
«Мой племянник Хамзаев Асланбек Есикович, когда он уехал от меня домой, попал в зачистки, которые были в Алдах. В тот день я попросила остаться его, пока они не уйдут, и он согласился со мной, и пошел к себе смотреть телевизор, и я тоже зашла отдохнуть.
Когда я проснулась, его не было. Потом я спросила сноху, куда он вышел, она сказала, что он уехал к себе в Гехи.
Потом я беспокоилась и попросила мужа, чтоб меня вез на машине посмотреть, проехал Асланбек через федералов или нет.
Когда мы с мужем ехали, увидели кучу женщин, что-то между собой говорили, и я спросила, что случилось. Они сказали, что забрали одного парня с фамилией Хамзаев Асланбек, и я сказала, как он был одет. И они мне его описали, как он был одет. Из ихних слов я и узнала, что мой племянник. Одна из этих женщин сказала: «Я бегала за батаэром, кричала им, чтоб отдали моего сына, и эти федералы сказали, а как зовут вашего сына, и я сказала не то имя, и они ответили – нет, он не твой сын. И все же я бегала за батаэром, потом они показали мне его паспорт, и я запомнила имя фамилию отчество».
Понятно, что федералы создавали стандарты и нормы поведения на войне, точнее - создавали нормы реагирования. Но и такие свидетели создавали свои стандарты и нормы ответа на насилие:
- вмешаться в происходяшее,
- попытаться остановить беспредел и спасти человека,
- узнать его имя и село, откуда он родом,
- сообщить родственникам.
Свидетельница в деле о похищении Асланбека Хамзаева, не смотря на то, что доминирующими факторами события были другие люди, была автором самой истории, а не просто очевидцем.
В публикации использована фотография Николая Васильева (Nikolai Vassiliev).