"В июне 2000 года действовал комендантский час. Военные останавливали каждую машину, и не только мужчин военные проверяли – и женщин всех возрастов. Блок-посты в Черноречье были на каждом шагу. От места задержания брата в направлении Бакинской трассы были очень сильные два поста. Это в метрах 500 – один, второй – где-то 2,5-3 километра. Другой пост был в метра 200-200. Это около поворота на Карпинку. Заводской район и поселок Кирова. Тоже был мощный пост, через который стерилизовали всех передвигающихся людей, хотя их проверяли и перед этим постом.

Комендатура Заводского района находилась около стадиона ДК Ленина километров четыре или пять. Весь город был под контролем военных, а этим постом руководила Заводская комендатура.

Мой брат работал в ППС-е у Гантамирова Бислана. Заработной платы не было. Полк расформировали, и их передали в ОМОН. У него должна была быть аттестация, но он не успел пройти, так как был задержан, когда возвращался домой с того места в микрорайоне, где он проходил эту аттестацию. Эту справку, которую нужно было взять, что он числился в списках ОМОНа, мне обещал дать Газимагомадов Муса. Из-за его (Газимагомадова) смерти я не смог взять. Он трагически погиб. Другие новые, которые заняли его место, мне ее не дали.

В ППС он (Муса) устроился со дня формирования Гантемировского полка до его расформирования. Это только что их расформировали, и он проходил аттестацию 7-8 месяцев. Он проработал, если считать работой без оклада. Главным кормильцем семьи была мать, так как работы для мужчин не было. Мать тогда была здорова.

Наш сосед Аслаха сказал, что на посту задержали нашего брата Мусу. Старуха Себила видела моего брата с Аслахой вместе, когда они разговаривали на месте его задержания. Аслаха ушел к себе на квартиру, где он проживал. Когда он снова пришел к этому базару, на остановке старуха окликнула его и сказала, что парень, с которым ты разговаривал, задержан военными на БТРе и УАЗиках-таблетке.

Он приехал к нам в Урус-Мартан и рассказал нам увиденное старухой Себилой. Эта старуха через три года умерла. Мать водила ее к покойному Президенту Чечни Ахмад-Хаджи Кадырову и к Гантемирову Бислану, который руководил этими ребятами.

В день задержания Мусы Вахидова он возвращался домой с города в Урус-Мартан. Он возвращался с подразделения, где он проходил аттестацию. Это место находится около северного базарчика. Этим районом курировал военный по имени Аркадий. Под его контролем был весь Заводской район. К кому только мать не обращалась. Военные не представлялись, если и называли имена, то только фальшивые. Там никто и не принимал тогда, что можно бы к кому обратиться. Только письма-заявления и ответы от структур, что виновных нет – все, что мы слышали. Никто не допрашивал свидетелей. На второй день мы обратились в Заводской район к Аркадию. Самому главному. Он сказал, что Муса находится в Ханкале в отделе юстиции. «Если за ним ничего серьезного ничего нету, то он сам его приведет. Ребра не сломаны, почки не отбиты, жив, здоров, выпустим через две недели». После этого он начал нам говорить, что это не наша контора и что он не имеет права лезть туда. Потом он нам сказал, что это не наш Вахидов. То он говорил, что он из Чечен-Аула, то из Гехи-Чу. Потом он стал избегать нас. Затем мы узнали, что он переведен в Москву. Кроме обращениями и заявлениями, нашим мольбам и нашему горю никто не смог помочь" (Вахидов Аюн, интервью 16 октября 2010 года).